«домашнем»








РАДХАНАТХА СВАМИ

«ПУТЕШЕСТВИЕ ДОМОЙ». 


http://www.ex.ua/view/12348872?r=5401144 - аудио 4-х книжек ( в архивах RAR)!!!


Содержание:





^ АВТОБИОГРАФИЯ «домашнем» Южноамериканского ЙОГА“

Книжка «Путешествие домой» - это не выдуманный рассказ о поиске правды, настоящая история из жизни, полная приключений и мудрейших раздумий. Не случаем отдельные главы этой книжки в «домашнем «домашнем»» переводе уже издавна отыскали собственных читателей в вебе. Ее по достоинству оценят фанаты таких книжек, как «Алхимик» Пауло Коэльо, «Есть, молиться, любить» Элизабет Гилберт, «Три чашечки чая» Грэга Мортенсона и Дэвида Оливера Релина.


О книжке

Необыкновенная «домашнем» автобиография Радханатхи Свами — как будто ковер, сотканный из приключений, встреч головного героя с необычными людьми и поиска настоящего пути. Читатель следует за Ричардом Славиным из пригорода Чикаго через Европу и «домашнем» Ближний Восток в гималайские пещеры и становится очевидцем того, как молодой искатель правды преобразуется в признанного духовного фаворита. Пройдя через смертельные угрозы, впитав в себя мудрость могущественных йогов и именитых учителей, создатель находит правду «домашнем», ради которой сделал настолько длинный путь. 

„Путешествие домой‛ — это суровый, но не лишенный юмора и сердечной теплоты рассказ о тех испытаниях, с которыми может столкнуться любой из нас на пути «домашнем» поиска нескончаемых ценностей, поиска правды. Это броский урок самопознания и, сразу с этим, глубочайший взор на традиции различных религий и верований.


«Путешествие домой»: мировоззрение узнаваемых людей

«Вы не пожалеете, прочитав эту ошеломляющую книжку. Путешествие Радханатхи «домашнем» Свами из мира обыденного в мир потаённый вызывает благоговейный трепет. Он с таковой решимостью находил правду, что в конце концов повстречался лицом к лицу со собственной душой. «Путешествие домой» — это «домашнем» повесть о духовном прозрении. Пусть же как можно больше людей захочут испытать то, что испытал автор». Б.К.С. Айенгар, всемирно узнаваемый учитель йоги

Создатель таковой книжки как «Будь тут и сейчас» Рам Дасс «домашнем» отмечает, что «Путешествие домой» интересно и завораживающе по собственному содержанию. Это произведение принуждает в самом прямом смысле проснуться от прозаического сна. Мировоззрение другого более известного человека, директора Южноамериканского Института Ведических Исследовательских работ Дэвида «домашнем» Фроули. Он уверен, что «Путешествие домой» – книжка, которая отражает дух целого поколения, книжка, способная посодействовать испытать перевоплощение, произошедшее с Радханатхой Свами.

Шива Ри, узнаваемый инструктор Йоги, восхищенно отзывается о «домашнем» книжке Радханатха Свами, считая, что в ней содержится редчайший и даже можно сказать заветный взор на то, как проходил процесс становления гуру. «Путешествие домой» – произведение, вдохновляющее на путь духовного преобразования.

Фрэнсис Ксавиер «домашнем» Клуни в собственной рецензии на книжку отметил: «Как и в почти всех других духовных автобиографиях, наружные действия и детали оказываются фоном для внутреннего поиска создателя. Во время собственного путешествия, создатель становится кротким, обучается «домашнем» быть нищим, проходит через серию испытаний, которые толкают его к тому, чтоб жить только одной верой. Но как и хоть какой паломник, он не осознаёт всего этого пока находится в пути «домашнем», — только оглядываясь вспять, он лицезреет, как всё это время Бог тихо и напористо вёл его к Себе».

Стоит прочесть «Путешествие домой» Радханатха Свами даже не поэтому, что она написана известным гуру. Многим нужно с «домашнем» ней познакомиться, чтоб выяснить, каким образом происходит обретение реальных ценностей людского бытия. Эта книжка увлекательна не только лишь обычным людям, да и известным личностям. Например, Барак Обама на досуге читает «домашнем» произведение Радханатха Свами, и уже встречался с этим человеком только поэтому, что его серьезно смогла заинтриговать сама личность учителя бхакти-йоги.

Представления узнаваемых людей о книжке Радханатха Свами, заполненные только положительными чувствами от прочитанного, полностью «домашнем» явны. Ведь человек сумел духовно преобразиться, пройдя большой путь по землям нашей планетки, отыскав то, что так принципиально для каждого, кто вожделеет поменять себя и мир вокруг нас.


^ Из «домашнем» отзывов читателей на Amazon.com

«Настоятельно рекомендую всем духовным искателям…»
«…Читайте, любите, и читайте опять!»
«…Самая умопомрачительная книжка, которую я когда-либо читал!»  


^ Олег Гадецкий о «Путешествии домой»

Поразительное чувство, которое ко мне пришло, когда я «домашнем» начал слушать автобиографию Радханатха Свами в версии аудокниги, - это чувство некий большой силы духовной чистоты, которая с первых же лет жизни вела его. Ведомый этой силой с самого ранешнего «домашнем» юношества он находил смысл жизни. Не обнаружив его в окружавшей его американской культуре он отчаливает в путешествие в Европу, потом в Азию и в конце концов в Индию. Во время собственных странствий он «домашнем» знакомится с людьми из различных духовных традиций, и у каждого берет какие-то уроки, но продолжает находить. Что он отыскивает? Он не знает. Но в глубине его сердца есть жесткое убеждение, что существует некоторый «домашнем» опыт, который он должен непременно обрести. В конце концов, он отыщет. Но это будет далее, читая книжку либо слушая ее аудиоверсию, Вы узнаете обо всем. На данный момент же я просто «домашнем» желаю сказать, что только начав слушать первую часть книжки, я испытал чувство внутреннего обновления в собственном своем личностном поиске. Я вновь сообразил как принципиально не просто следовать каким-то наружным канонам «домашнем» и правилам, сколько сохранять внутри себя импульс внутреннего поиска. По сути конкретно он является важнейшим и конкретно ради него есть все правила и предписания. Так либо по другому, 1-ый урок, который я себе «домашнем» получил – это урок всегда быть живым, никогда не застывать, не останавливаться, всегда идти выше, невзирая даже на то, что уже поднялся на какую-то высоту.

Из первой главы книжки мне запомнился один эпизод «домашнем», когда во время соревнований, победив собственного конкурента Ричард посиживает с выбитым плечом и, скрючившись от боли, благодарит Бога за то, что тот, так стремительно и понятно отдал ему ответ на «домашнем» мучающий вопрос. Ранее он был в смятении, продолжать ли ему спортивную карьеру либо нет. Он был профессиональным спортсменом, тренер выделял его посреди многих других в команде, говоря, что Ричард изготовлен из «домашнем» чемпионского материала. Но сам Ричард был в смятении, не находя на пути спортивной карьеры ответы на главные вопросы, которые его тревожили. И вот помощь пришла: его плечо вывихнуто и это значит, что он «домашнем» не сумеет продолжать занятия спортом. Слушая об этом эпизоде биографии создателя, я задал для себя вопрос: а всегда ли мне хватает схожей веры? Не случается ли в моей жизни так, что, запамятывая «домашнем» о Высшем руководстве, я начинаю кого-либо инкриминировать в неудачах и бедах, которые время от времени приходят в мою жизнь? Я нашел, что, невзирая на то, что у меня есть убеждение «домашнем» в неизменном присутствии Высшей любящей силы в моей жизни, все же, я нашел, что в почти всех случаях я сосредотачиваюсь на каком-то наружном антураже происходящего и в нем выискиваю предпосылки собственных неудач: кого «домашнем»-либо обвиняю, на кого-либо обижаюсь. Этот эпизод, который обрисовывает создатель, вновь возвратил меня к понимаю, что познание не должно быть наружным, но оно должно стать нашей сущностью, нашим глубинным опытом «домашнем», который сохраняется всегда, невзирая ни на какие потрясения и тесты. Я вновь отметил себе, что нахожусь еще в самом начале пути личного роста. Еще есть настолько не мало внутренней работы, которую необходимо сделать.

Мудрецы «домашнем» в старых санскритских трактатах Ведах молвят, что большая часть людей ничему в жизни не обучаются. Они вновь и вновь совершают одни и те же ошибки, и, получая реакции за их, мучаются. Только «домашнем» немногие думают над тем, почему неблагоприятные происшествия приходят в их жизнь. Размышляя над этим, они получают определенный актуальный опыт, и меняют свою жизнь. Такие люди обучаются на собственных собственных ошибках «домашнем». Но есть и 3-я категория людей. Их совершенно не достаточно. Они обучаются не тогда, когда неудача приходит, а всегда. Они воспринимают жизнь, как любящего Учителя, который дает безошибочное управление. Благодаря такому «домашнем» собственному настрою, они имеют возможность избежать огромного количества заморочек и очень стремительно продвигаются по пути личного роста.

Я желаю предложить всем гостям нашего веб-сайта, кто будет учить книжку "Путешествие домой", пойти по третьему пути «домашнем». В особенности я желаю обратиться к тем, кто знакомился (либо участвовал конкретно) с моими тренингами "Законы судьбы либо Искусство жить", «Сценарии жизни: как осознать себя и других», «Целостная личность», «Уроки «домашнем» жизни». Эта книжка позволит вам еще более углубить приобретенный опыт и осознать огромное количество аспектов, которые ранее может быть ускользали от вашего внимания. Желаю Вам интереснейшего и захватывающего путешествия длиною в жизнь, и «домашнем» пусть автобиография Радханатха Свами будет вам одной из числа тех путеводных звезд, которые будут пробуждать в Вашем сердечко желание развиваться, невзирая ни на какие трудности! 

^ Об создателе

Радханатха Свами – учитель йоги с «домашнем» мировым именованием, гуманитарный и духовный деятель, которого по праву ассоциируют с такими величавыми людьми, как мама Тереза и Далай Лама. Его приглашали к для себя президент США Барак Обама и президент «домашнем» Индии г-жа Пратибха Патил. Под его управлением реализуются разные благотворительные программки, к примеру, в Бомбее раз в день раздается более 250 000 порций пищи для малоимущих школьников, в различных местах Индии работают бесплатные лазареты.


(Об «домашнем» создателе

Шрила Радханатха Свами родился в 1950

году в Чикаго. В поисках правды он пришел в

Индию, где выбрал своим методом бхакти-йогу, одну

из древних духовных традиций мира. В

истинное время он путешествует по многим

странам «домашнем» Азии, Европы и Америки, обучая

секретам бхакти-йоги всех желающих.

Те, кто лично знаком с Радханатхой Свами,

молвят о его жарком желании приблизить

каждого человека к Богу. При всем этом, по их же

словам, он «домашнем» всегда остается обычным в разговоре и

никогда не теряет чувства юмора. Все отмечают,

с каким неподдельным смирением Радханатха

Свами встречает похвалу в собственный адресок, не

считая своими наградами все то, что было

изготовлено под его управлением: строительство

благотворительных больниц «домашнем» и школ, организация

экопоселений, духовных общин и центров помощи

жертвам стихийных бедствий. Как произнес

в один прекрасный момент один из его друзей, «...Радханатха

Свами принимает жизнь как нескончаемый поток

милости Бога. При всем этом он «домашнем» никогда не утрачивает

человечности. Он с таковой добротой относится к

каждому, что люди вокруг ощущают: еще

мало, и мы тоже найдем собственный путь к

умиротворению и занию Всевышнего».

Необыкновенная автобиография Радханатхи

Свами —как будто ковер, сотканный из

приключений, мистики «домашнем» и духовного опыта

Читатель следует за Ричардом Славиным из

пригорода Чикаго через Европу и Ближний

Восток в гималайские пещеры и становится

очевидцем того, как молодой искатель правды

преобразуется в признанного духовного фаворита.

Пройдя через смертельные угрозы и впитав «домашнем» в

себя мудрость могущественных йогов и

именитых учителей, создатель попадает в самое

святое место Индии, где находит правду, ради

которой сделал настолько длинный путь.

«Путешествие домой» — это суровый, но

не лишенный юмора и сердечной теплоты

рассказ «домашнем» о тех испытаниях, с которыми может

столкнуться любой из нас на пути к внутренней

гармонии и единению с Божественным. Это

броский урок самопознания и, сразу с

этим, глубочайший взор на магические традиции

Востока.

«Вы не пожалеете, прочитав эту

ошеломляющую «домашнем» книжку. Путешествие Радханатхи

Свами из мира обыденного в мир затаенный

вызывает благоговейный трепет. Он с таковой

решимостью находил правду, что в конце концов

повстречался лицом к лицу со собственной душой.

„Путешествие домой“ — это повесть о «домашнем» духовном

прозрении. Пусть же как можно больше людей

захочут испытать то, что испытал автор».

Б. К. С. Айенгар, всемирно, узнаваемый

учитель йоги)


 


^ «ПУТЕШЕСТВИЕ ДОМОЙ »


Annotation

Всем последователям разных духовных

путей —

всем тем, кто собственной мудростью, верой и

сочувствием помогал мне «домашнем» в моем путешествии

домой.

Моим родителям, которые самозабвенно

хлопотали обо мне и никогда не отторгали

собственного необычного отпрыска.

Моему гуру, который собственной бескорыстной

любовью преобразил мою жизнь.

Искренним людям, моим нескончаемым братьям и

сестрам, которые «домашнем» тоже отыскивают забытое сокровище

собственных сердец.

твайи ме нанйа-вишайа

матир мадху-пате сакрит

ратим удвахатад аддха

гангеваугхам уданвати

«О Господь! Как Ганга вечно течет к

океану, не зная препятствий, так и я всегда

желаю стремиться к Для тебя «домашнем», не отвлекаясь ни на

кого другого».

Молитва королевы Кунти, Шримад-Бхагаватам,

1.8.42


ПРОЛОГ

Чуть я выкарабкался из студеных вод реки

Багмати, берущей начало в гималайских

ледниках, как взор мой свалился на две груды

пепла; одну — из кремационной ямы, другую «домашнем» —

из жертвенного костра На мне была только

набедренная повязка, и прохладный ветер

пробирал до самых костей. Мощная тоска

окутала меня. Что делал тут я — дрожащий,

одинокий, истощенный, голодный — в таковой дали

от дома? Неуж-то все мои «домашнем» поиски были

напрасными? Я вглядывался в звезды,

мерцавшие через ветки старенького баньяна.

Грустно перекликались ночные птицы. Повдоль

берега ярко горели жертвенные костры, в пламя

которых святые люди с сосулями перепутанных

волос, свисавших ниже «домашнем» колен, кидали

подношения из пряных горных травок. Когда огнь

догорал, они полными пригоршнями зачерпывали

пепел от тлеющих углей и обмазывали им свои

тела. Завершив обряд, они направлялись к

священному месту — храму, куда я грезил

попасть.

Это происходило весной 1971 года в

Пашупатинатхе «домашнем», в Непале. В эту ночь тут

собралось величавое огромное количество паломников. Мне

чуть минуло 20 лет, и я, чтоб попасть в

это святое место, прошел полмира, в конце

концов добравшись сюда из собственного родного

дома в пригороде Чикаго «домашнем». Тут, в этом святом

месте, в атмосфере умиротворения, я

намеревался молить Бога указать мне мой путь.

Часом ранее я с замирающим сердечком

подошел к высочайшим каменным воротам старого

храма, увенчанным резными изображениями

сказочных львов, змеев «домашнем», богов и богинь. Но, как

только я взобрался наверх по каменным

ступеням, привратник с размаха стукнул меня в

грудь дубинкой. Я повалился на колени, хватая

воздух ртом, а привратник, по обе стороны

которого стояли полицейские, преградил мне

путь и кликнул «домашнем»: «Ты — иноземец! Прочь

отсюда!» Их начальник, облаченный в тюрбан и

военную форму, выскочил вперед с пылающим

взором и ткнул своим жезлом в табличку с

надписью: «Иностранцам вход запрещен».

«Убирайся! — рявкнул он, — сунешься еще

раз — от тебя живого «домашнем» места не остается. Тебя

бросят в кутузку, и уж не знаю, что там сделают с

тобой уголовники». Он распорядился, чтоб его

подчиненные были более бдительны. Упавший

духом, я побрел на сберегал реки. Поиски смысла

жизни привели меня в «домашнем» этот отдаленный уголок

земли. Дороги вспять не было.

Пока я глядел на то, что делают святые

люди, на разум мне пришла мысль. Я погрузился на

колени около ямы с тлеющей золой, где догорал

жертвенный костер «домашнем», и погрузил ладошки в теплый

рассыпчатый пепел, отгребая в сторону еще

тлеющие угли. Брезгливо поморщась, я принялся

натирать этой золой открытые участки моего

тела — от перепутанных волос до мозолистых,

огрубевших босоногих ступней. Едкая пыль обжигала

ноздри, забивалась в «домашнем» гортань и сушила рот. Позже

я обмотался 2-мя кусочками старенькой ткани,

выцветшей от бессчетных омовений в реке,

и с неистово колотящимся сердечком опять

медлительно побрел к воротам.

На охране стояли все те же «домашнем» сторожи с

дубинками, но меня не узнали и позволили пройти.

дубинками, но меня не узнали и позволили пройти.

Попав в просторный внутренний двор с старым

святилищем в центре, я пошевелил мозгами: Если «домашнем» меня

схватят тут, то обязательно уничтожат.

Несколько тыщ паломников стояло в очереди,

чтоб посмотреть на алтарь. Пропускали только по

одному. Терпеливо встав в самом конце, я

медлительно продвигался вперед. Внезапно

мимо прошел тот полицейский начальник,

который демонстрировал жезлом «домашнем» на табличку. От

ужаса у меня перехватило дыхание, и я стал

глядеть в сторону. Но он оборотился и

направился прямо ко мне, пристально

разглядывая мое вымазанное пеплом лицо, а

потом что-то спросил у меня на местном

диалекте. Я «домашнем», очевидно, ничего не сообразил.

Произнеси я тогда одно-единственное

слово по-английски, и всему пришел бы конец. Не

дождавшись никакого ответа, он продолжал

внимательно вглядываться в меня, а потом, на

этот раз уже еще громче «домашнем», разразился целым

залпом вопросов. В мозгу у меня стали

прокручиваться мысли о невозвратно

потерянных годах в мерзкой непальской

кутузке, а то и где-нибудь похуже. Я бездвижно

стоял с непроницаемым видом, понимая, что он

обучен замечать любые «домашнем» подозрительные детали

в поведении людей. Вызнал ли он меня? Я терялся

в гипотезах.

Неожиданная спасительная идея озарила

меня. Приложив ладонь ко рту, я помахал другой

рукою из стороны в сторону. Обычно таким

жестом отшельники-мауни — те, кто «домашнем» всегда

хранит молчание, — разъясняют другим сущность

собственного обета

Начальник прочно схватил меня за плечо и

выдернул из толпы. Куда он тащит меня? Это

арест? Он что-то пронзительно выкрикнул. К нам

тотчас подбежали двое полицейских. Окружив

меня, они «домашнем» стали проталкиваться через очередь

паломников, пока мы, в конце концов, не добрались до

места наибольшего скопления народа. Подняв

над массой жезлы, пленившие меня полицейские

грозно рычали. Может, они собирались провести

показательную экзекуцию? Дать меня на

растерзание толпы за «домашнем» осквернение их святыни?

Полицейские орали все громче и громче,

раскидывая паломников вправо и влево. Я

ожидал, что будет далее, объятый страхом. Они

потащили меня через взбудораженную массу, и

внезапно я очутился прямо напротив алтаря

— броской, яркой пагоды «домашнем», источавшей

благовонные запахи сандалового дерева.

Прямо перед алтарем высился мощный

каменный бык. На самом алтаре находился

каменный знак Шивы, увенчанный расшитыми

шелками и сиявший золотом и драгоценными

камнями. Начальник поднял дубинку и сжал мое

плечо. Он что — решил «домашнем» казнить меня прямо

перед изваянием Господа?

Стоя в окружении собственных лейтенантов, с

поднятым над головой жезлом, он выкрикнул

несколько распоряжений священнослужителю,

который поспешно кинулся к алтарю. Я дрожал в

ожидании. Из внутреннего помещения святилища

появился высочайший жрец, облаченный «домашнем» в облачения

красноватого шелка На лбу у него специальной пастой

был нарисован броский красноватый круг, а шейку

обвивали золотое колье и бусы из сухих

плодов рудракши. Глубочайшим гипнотизирующим

голосом он произнес «Ом намах шивайа».

Невзирая «домашнем» на прохладный ветер, по могучему

телу задержавшего меня начальника обильным

градом катился пот; он что-то проорал,

обращаясь к жрецу, но что конкретно, я снова не

сумел осознать. Высочайший жрец пристально

выслушал его, покивал головой, прикрыл «домашнем» глаза и

на некое время замолк. Нетерпеливая масса

паломников требовательно зашумела. Тогда,

выпрямившись, священнослужитель сделал

глубочайший вдох и принялся читать волшебные

заклинания из старых санскритских писаний.

Вдруг, к моему удивлению, он намотал мне на

голову тюрбан из шелка «домашнем». Потом он покрыл мои

плечи шелковой накидкой, на шейку надел

гирлянды из растений жасмина и царицы ночи,

нанес на лоб сандаловую пасту и отдал испить

воды с шафраном. Застыв в изумлении, я начал

осознавать, что «домашнем» милиция сдерживала напор

большой толпы, чтоб предоставить мне

возможность поклониться Господу и удостоиться

чести вознести молитвы в священном месте.

Начальник милиции смиренно склонился передо

мной, сложив ладошки, попросил моего

благословения, а потом отступил в сторону.

Вправду ли он не «домашнем» вызнал меня либо же

Вправду ли он не вызнал меня либо же

сообразил, кто я таковой, и просто восхитился моей

решимостью? Этого я уже не узнаю никогда.

Какова бы ни была причина, я ощущал «домашнем» себя

незаслуженно вознесенным. Я нарушил

человечий закон и был должен понести

наказание, но Бог оказался милосердным. Стоя

перед самым алтарем, с вымазанными пеплом

руками и ногами, в застиранных рубищах нищего

странника, со перепутанными волосами, на которых

несуразно смотрелись шелка «домашнем» и цветочки, я зажмурил

переполненные слезами глаза, сложил ладошки и

стал молиться о том, чтоб Господь указал мне

мой путь и чтоб у меня хватило сил продолжать

свое путешествие.

Я возвратился на сберегал реки и погрузился «домашнем» на

прохладную землю. Ночь была безлунной. Звезды

мелькали в черном небе, легкий ветер приносил

из леса запах расцветающего жасмина, и только

уханье филина нарушало тишину. Провожая

взором священный поток, я спрашивал, куда

река моей судьбы вынесет меня «домашнем» в последующий

раз? И как я вообщем попал в эту новейшую жизнь —

такую чуждую всему тому, чему меня учили, но

такую близкую моей душе?


^ ЧАСТЬ 1-ая

«ПУТЕШЕСТВИЕ НА ВОСТОК»

1

Мы с моим самым близким другом Дэнни спускались

по «домашнем» скрипучей лестнице в холодный и сырой

подвал его дома. Внезапно себе я

поразмыслил: Напрасно я туда иду. Мое сердечко неистово

заколотилось. Среди подвала на железных

крюках висела штанга с увесистыми гирями.

Дэнни повытрепывался:

«Отец поднимает ее каждый «домашнем» день».

Мне было всего семь лет, я был худощавый

и низкий, с маленькими темными волосами,

смуглый и кареглазый. Прикоснувшись к

большой прохладной штанге, я ощутил себя совершенно

жалким.

Дэнни оборотился ко мне и «домашнем», приложив палец к

губам, шепнул:

«Ричи, я желаю для тебя кое-что показать. Только

никому не рассказывай, отлично?»

Он забрался на полку, дастал до

перекрытия и спустился вниз с бронзовым

ключом. Позже, подведя меня к древесному

секретеру «домашнем», в каком мы могли бы свободно

секретеру, в каком мы могли бы свободно

поместиться вдвоем, отпер его ключом и

раскрыл дверцы. Дэнни указал мне на кипу

журналов.

«Давай, — улыбнулся он, — смотри».

И я стал глядеть «домашнем». В журнальчике было много

фото оголенных дам в неприличных

позах. Мое малюсенькое тельце пробрал озноб.

Никогда до этого я не лицезрел, что находится у

девченок под одежкой. От неожиданности я

оторопел.

«Здорово, да?» — спросил Дэнни.

Не зная «домашнем», что ответить, я просто кивнул.

Захлопнув журнальчик, я положил его назад в

шкаф.

«Подожди, ты еще не лицезрел, что в ящике! —

Дэнни выдвинул ящик, и моему взгляду предстали

два пистолета и несколько ручных

гранат. — Отец «домашнем» хранит их заряженными, и

гранаты тоже настоящие». Дэнни отдал мне одну:

«На, подержи».

Ощутив в руке тяжесть прохладного металла, я

поежился.

«Да, хорошая штучка», — пробормотал

я. Стараясь не выдать собственного ужаса, я заботливо

возвратил гранату в «домашнем» ящик.

«Постой, Ричи, я покажу для тебя еще кое-что!»

— с этими словами Дэнни раскрыл дверцы

снутри секретера, за которыми нашелся

собственного рода алтарь. На нем стояла фото

в рамке. С фото на меня в упор «домашнем» смотрели

чьи-то недобрые глаза. Испугавшись, я сообразил,

что нахожусь лицом к лицу с Адольфом

Гитлером. С обеих сторон портрет был

торжественно задрапирован 2-мя нарукавными

повязками с нацистскими свастиками, а ниже

висел клинок со свастикой на «домашнем» ручке, выпуклой

и блестящей. Сердечко мое дрогнуло, и в сознании

пронеслись стршные образы. Мне нередко

приходилось слышать от старших о массовом

ликвидировании евреев, устроенном нацистами, во

время которого погибли наши родственники.

Мемуары об этом были еще «домашнем» свежайши. С 1941

года, когда нацисты захватили нашу родную

Литву, мы больше не получали от семьи моего

деда никаких вестей.

Дэнни прошептал:

«Это потаенна, но мои предки тебя

ненавидят».

Горячая волна сдавила мне гортань.

«Почему? Что «домашнем» я такового сделал?»

«Потому что ты — еврей. Предки считают,

что это вы уничтожили Иисуса».

«Что?!» — я стоял, оцепенев. Эти слова

показались мне полной бессмыслицей.

«Отец гласит, что даже Бог вас

ненавидит».

Вдруг под томными «домашнем» шагами родителей

Дэнни заскрипел потолок над нашими головами.

Я не знал, что мне делать: удирать, скрываться

либо рыдать.

«Дэнни, и ты ненавидишь меня?»

«Нет, ты — мой самый близкий друг. Но, так как

ты все-же еврей «домашнем», — кто знает — может быть,

когда-нибудь я тоже возненавижу тебя. Хотя мне

бы этого не хотелось».

Мне казалось, что еще мало, и я потеряю

сознание.

Заперев секретер, Дэнни повел меня

наверх, на кухню, где нас «домашнем» ожидала его мама с 2-мя

тарелками домашнего ванильного печенья и

2-мя стаканами прохладного молока. Она

натянуто улыбнулась мне. Звучный скрип половиц

возвестил о возникновении отца Дэнни —

коренастого мужчины с квадратной челюстью,

кратко постриженным ежиком седеющих «домашнем» волос,

малеханькими глазками-буравчиками и ледяной

полуулыбкой. В его присутствии я ощутил себя

совсем беззащитным.

А вдруг печенье отравленное? — поразмыслил

я. Но что мне оставалось? Я побоялся

отрешиться от угощения.

«Ешь, Ричи. Да что с тобой?» — оборвала

мои размышления мама «домашнем» Дэнни.

Я принялся за печенье, изо всех сил

стараясь не выдать собственного ужаса. С каждым

откушенным куском я молил Бога о защите.

Домой я возвратился бледноватый, как привидение.

Я был еще «домашнем» совершенно ребенком и не осознавал, что

происходит. Я понимал только одно — мне

сделали очень больно.

Мать встретила меня ласковой ухмылкой.

Когда я вошел, она была в фартуке и

раскатывала тесто на круглом обеденном столе.

«Готовлю для «домашнем» тебя яблоковый штрудель, Ричи.

Твой любимый».

Твой любимый».

«Мам, — спросил я, — а правда, что Бог

меня терпеть не может?»

«Конечно же, нет! Бог тебя любит, —

нахмурившись, мать положила скалку на стол. —

А почему ты об «домашнем» этом спрашиваешь?»

Я не отважился сказать ей правду:

«Не знаю. Просто так, интересно».

Чтоб избежать расспросов, я бегом

поднялся по лестнице к для себя в спальню.

Я веровал маме. Я знал, что Бог «домашнем» меня любит.

Лежа в постели и уставившись в потолок, я изо

всех сил пробовал осознать, как в одном Боге могут

уживаться настолько несопоставимые чувства —

любовь и ненависть.

С детской непосредственностью я «домашнем» тайком

молился Богу — на уровне мыслей либо шепотом. Обычно

я делал это перед сном, в кровати. Во время

молитвы я ощущал, что Бог защищает меня.

Я не колебался, что Бог меня слышит, и что

Он со мной. И «домашнем» все таки у меня было много

вопросов о Нем.

Кто таковой Бог? Какой Он — как большущее

скопление либо как чуть приметная тень?

Либо Бог — это друг, который слышит все

мои молитвы и при всем «домашнем» этом так реален,

что в идей я могу чуть не прикоснуться

к Нему?

Мои предки, Джеральд и Адель Славины,

не были религиозными

в обыкновенном смысле этого слова. Быстрее, их

вера в Бога выражалась в благодарности «домашнем»,

благородстве, сердечной привязанности и

самоотверженной преданности семье. Они

выросли во времена Величавой депрессии и с

самого ранешнего юношества обязаны были

трудиться не покладая рук, чтобы прокормить

семью. Желая для нас, собственных малышей, всего


dominanta-i-puteshestvie-po-ritmam.html
dominantagospodstvuyushee-vozbuzhdenie-nauchno-obosnovannih.html
dominik-obrajen-grossmejster-pamyati-pervij-i-nepobezhdennij-chempion-mira-po-ispolzovaniyu-rezervov-pamyati.html